Смертельный поединок

Дуэль между Мартыновым и Лермонтовым состоялась в седьмом часу вечера 15 июля 1841 года. Произошла она в городе Пятигорске около горы Машук. В результате поединка Лермонтов получил рану, несовместимую с жизнью. Поэт скончался на месте и был погребен в Пятигорске.

Рядом с дуэлянтами присутствовали секунданты Глебов и Васильчиков. Также на дуэли находились князь Трубецкой и родственник Лермонтова Столыпин. К следствию были привлечены только два первых свидетеля, другие были скрыты, «дабы происшествие не испортило им карьеры».

Глебов и Васильчиков показали, что приехавший в Пятигорск Лермонтов проявлял неуважение к своему бывшему однокашнику Мартынову, позволяя в его адрес неуместные шутки. Это и стало причиной дуэли. Те же показания дал сам Мартынов.

Дуэль между Мартыновым и Лермонтовым состоялась в седьмом часу вечера 15 июля 1841 года. Произошла она в городе Пятигорске около горы Машук. В результате поединка Лермонтов получил рану, несовместимую с жизнью. Поэт скончался на месте и был погребен в Пятигорске.

Рядом с дуэлянтами присутствовали секунданты Глебов и Васильчиков. Также на дуэли находились князь Трубецкой и родственник Лермонтова Столыпин. К следствию были привлечены только два первых свидетеля, другие были скрыты, «дабы происшествие не испортило им карьеры».

Глебов и Васильчиков показали, что приехавший в Пятигорск Лермонтов проявлял неуважение к своему бывшему однокашнику Мартынову, позволяя в его адрес неуместные шутки. Это и стало причиной дуэли. Те же показания дал сам Мартынов.

Дуэль М.Ю. Лермонтова с Н.С. Мартыновым состоялась во вторник 15 июля 1841 г. близ Пятигорска, у подножия горы Машук. Лермонтов был убит выстрелом в грудь навылет. Многие обстоятельства этого трагического события остаются неясными, поскольку показания очевидцев — самого Мартынова и секундантов М.П. Глебова и А.И. Васильчикова — давались на следствии, когда участники дуэли были озабочены не столько установлением истины, сколько тем, чтобы приуменьшить собственную вину.

Нередко исследователи упоминают, что причиной ссоры Мартынова и Лермонтова могли стать отношения поэта с сестрой Мартынова — Натальей. Якобы между Мартыновым и Лермонтовым произошел инцидент, связанный с чтением чужих писем и дневника Натальи и пропажей денег, предназначенных Мартынову. Передать их должен был Лермонтов. История эта достаточно запутана, был конфликт в действительности или не был, мы не знаем, но тем не менее, многие современники вспоминают, что Лермонтов зло подшучивал над Мартыновым каждый раз, когда ему представлялась такая возможность.

Убит давним приятелем Николаем Мартыновым с десяти шагов, почти в упор (условия дуэли были жёсткими, практически смертельными), «навылет в грудь». Он умер мгновенно. «С свинцом в груди лежал недвижным я», «кровавая ещё дымилась рана, по капле кровь точилася моя» - он написал эти строки примерно за месяц до рокового дня. Поистине вместе с гениальностью избранным порой даются и дар пророчества, и мистическая судьба. В 15 лет в коротеньком наброске «Моё завещание» Лермонтов писал, чтобы на его могилу положили камень и «пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие». Оказалось - довольно. Его пронзительно краткая жизнь вместила, кажется, множество судеб.

Убит давним приятелем Николаем Мартыновым с десяти шагов, почти в упор (условия дуэли были жёсткими, практически смертельными), «навылет в грудь». Он умер мгновенно. «С свинцом в груди лежал недвижным я», «кровавая ещё дымилась рана, по капле кровь точилася моя» - он написал эти строки примерно за месяц до рокового дня. Поистине вместе с гениальностью избранным порой даются и дар пророчества, и мистическая судьба. В 15 лет в коротеньком наброске «Моё завещание» Лермонтов писал, чтобы на его могилу положили камень и «пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие». Оказалось - довольно. Его пронзительно краткая жизнь вместила, кажется, множество судеб.

Убит давним приятелем Николаем Мартыновым с десяти шагов, почти в упор (условия дуэли были жёсткими, практически смертельными), «навылет в грудь». Он умер мгновенно. «С свинцом в груди лежал недвижным я», «кровавая ещё дымилась рана, по капле кровь точилася моя» - он написал эти строки примерно за месяц до рокового дня. Поистине вместе с гениальностью избранным порой даются и дар пророчества, и мистическая судьба. В 15 лет в коротеньком наброске «Моё завещание» Лермонтов писал, чтобы на его могилу положили камень и «пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие». Оказалось - довольно. Его пронзительно краткая жизнь вместила, кажется, множество судеб.

Убит давним приятелем Николаем Мартыновым с десяти шагов, почти в упор (условия дуэли были жёсткими, практически смертельными), «навылет в грудь». Он умер мгновенно. «С свинцом в груди лежал недвижным я», «кровавая ещё дымилась рана, по капле кровь точилася моя» - он написал эти строки примерно за месяц до рокового дня. Поистине вместе с гениальностью избранным порой даются и дар пророчества, и мистическая судьба. В 15 лет в коротеньком наброске «Моё завещание» Лермонтов писал, чтобы на его могилу положили камень и «пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие». Оказалось - довольно. Его пронзительно краткая жизнь вместила, кажется, множество судеб.

Убит давним приятелем Николаем Мартыновым с десяти шагов, почти в упор (условия дуэли были жёсткими, практически смертельными), «навылет в грудь». Он умер мгновенно. «С свинцом в груди лежал недвижным я», «кровавая ещё дымилась рана, по капле кровь точилася моя» - он написал эти строки примерно за месяц до рокового дня. Поистине вместе с гениальностью избранным порой даются и дар пророчества, и мистическая судьба. В 15 лет в коротеньком наброске «Моё завещание» Лермонтов писал, чтобы на его могилу положили камень и «пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие». Оказалось - довольно. Его пронзительно краткая жизнь вместила, кажется, множество судеб.